Евгений Петрович Карпухин тяжело свыкался с мыслью о пенсии. Нет, в редакции «Липецкой газеты» никто на собкора не смотрел искоса и не использовал намёки - мол, пора, брат. Однако слишком сильно давили сорок пять лет журналистского стажа…
«Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино…»
Но вместо этого некоторые люди выбирают профессию журналиста. И остаются ей верны всю жизнь, несмотря на возможные «лазейки». Вот и у Карпухина была возможность пойти иным путём, но… В 1957 году Евгений вернулся из армии. До этого работал школьным учителем, поэтому решил не придумывать себе сложностей, а обосноваться в одном из домов знаний. Однако в тогдашнем Лебедянском районе свободных мест не оказалось. В те времена профессия была популярна и востребована, вакансии появлялись редко. Зато всплыл вариант более хлебосольный и почётный — двинуться по чиновничьей линии. Евгений для этой роли подходил: выглядел солидно даже в солдатской гимнастёрке, а в костюме при галстуке и подавно.
Местные партийные деятели приметили широкоплечего парня, и райком КПСС позвал в инструкторы, а райисполком предложил тёплое местечко в одном из сёл - как трамплин для будущих свершений. Но Карпухина путь не интересовал, слишком много схематических действий. Ему хотелось свободы и, желательно, творчества. Тогда-то Евгений и вспомнил о своём шапочном знакомстве с журналистом из Лебедянской газеты «Путь к коммунизму». Встретились, поговорили. А спустя несколько дней Карпухин прошёл «точку невозврата» - переступил порог редакции. Тогдашний редактор Соловьёв поговорил с парнем и предложил работу в отделе писем. Евгений кивнул. Мужчины пожали друг другу руки.
Первое задание — собрать отчёт по августовской конференции педагогов. Затем — написать небольшую зарисовку о начале учебного года в средней школе №2. И в номере «Пути к коммунизму» от 4 сентября 1957 года впервые появилась фамилия «Карпухин». А дебютный материал носил вполне шаблонный, но очень символичный заголовок: «В добрый путь», который можно отнести и к автору. В редакции Евгений оказался на своём месте. Дотошный, въедливый, скрупулёзный, он беспощадно выметал веником редактуры всевозможных «блох» из своих текстов. А писать приходилось всякое: от выполнения плана по рождению телят до аккуратной, но хлёсткой критики районной власти.
Спустя время Карпухина поставили на должность ответственного секретаря — его привычка по сто раз, до боли в глазах, вычитывать один и тот же текст, проверяя на ляпы и ошибки, была очень важна для газеты. В вышедшем из типографии печатном номере уже не получилось бы что-либо поправить или исправить. А каждая досадная оплошность, будь то перепутанная фамилия, «потерявшиеся» буква или цифра — пятно на репутации газеты, которое попробуй-ка оттереть. Можно, конечно, в следующем номере принести извинения, но осадочек-то останется. Вот Карпухин и встал на последнюю баррикаду, защищавшую доброе имя газеты. Но… досадные промахи случались. Об этом спустя годы рассказывал сам Евгений Петрович: «…и с мальчишеской горячностью негодую, натыкаясь на ляпы в «облизанных» публикациях, взвинчиваю нервы ответсекретарю, редакторам отделов, напрочь запамятовав, что никто ещё в миру журналистики не смог доказать, откуда берутся непредсказуемые ляпы, за которые приходится краснеть, извиняться».
Прошло ещё несколько лет. Евгений Петрович занял должность заместителя редактора. Пиджак, галстук, большие очки — журналист становился всё солиднее и представительнее. Кто знает, возможно, он добрался бы и до вершины, усевшись в кресло руководителя «районки», но Карпухин к тому времени уже сотрудничал с главным печатным изданием области - «Ленинским знаменем». Он отправлял в Липецк материалы, касавшиеся жизни как самой Лебедяни, так и всего района. Редактор не препятствовал, это считалось нормой.
В новой роли
Наступил 1978 год, «Ленинскому знамени» исполнилось 60 лет. Юбилей газета встретила во главе с Анатолием Козуновым и его заместителем Виктором Кобзевым, которые руководили очень сильным и талантливым, но в то же время сложным и характерным коллективом газетчиков-фронтовиков: Петром Глубоковым, Иваном Бладонцевым, Иваном Останковым, Николаем Переведенцевым, Георгием Тарасовым, Василием Елютиным и другими. Те люди, прошедшие Великую Очественную войну, уже ничего не боялись. И потому верно служили газете, рассказывая читателям не только о рекордных надоях, но и о насущных проблемах в области.
Евгений Петрович, которому в тот момент было уже 47 лет, находился на хорошем счету. Поэтому в ноябре Виктор Кобзев, ставший уже редактором, предложил ему пополнить ряды журналистов «Ленинского знамени». Но Карпухина позвали в качестве не обычного, а собственного корреспондента — полпреда газеты в Лебедянском, Краснинском и Становлянском районах. Евгений Петрович, отдавший «районке» 21 год, решил, что пора попробовать себя в новой роли. Он не боялся конкуренции со стороны более взрослых и опытных газетчиков. Карпухин и сам знал, что такое война, пусть и встретил её подростком. К тому же у него было одно преимущество — он остался в Лебедянском районе, там, где его уже очень хорошо знали. А полученный опыт и статус полпреда областной газеты позволяли не опасаться каких-либо трудностей и в новых «вотчинах». «Будем работать» - решил тогда журналист.
12 ноября 1978 в «Ленинском знамени» под № 262 вышел первый материал Евгения Петровича в качестве собственного корреспондента. В нём Карпухин рассказал историю Ивана Трофимовича Овсянникова из села Старое Ракитино Лебедянского района, которому довелось сражаться и в Первую мировую, и в Гражданскую, и в Великую Отечественную войны. И газетчик не просто сухо изложил биографию фронтовика, а провёл параллели с главным героем книги Николая Погодина «Человек с ружьём» (есть, кстати, одноимённый фильм 1938 года), поэтому свой очерк назвал «Схожие судьбы».
Всё, что было потом, только подтвердило правильность решения. Евгений Петрович, став собкором, получил свободу. Из Липецка, конечно, «прилетали» задания, но гораздо чаще Карпухин самостоятельно находил темы. Причём, как и положено собкору, брался за разные направления. Работал по отлаженной схеме: если материал был новостным и небольшого размера, то просто звонил в «Ленинское знамя» и наговаривал текст стенографистке. А если речь шла о полноценном очерке «весом» в несколько сотен строк, тогда на помощь приходили водители рейсовых автобусов. Им собкор отдавал рукопись, которая добиралась до автовокзала, где её ждал человек «из газеты».
Не обрывал связи Евгений Петрович и с бывшими коллегами по «районке», которая к тому времени носила название «Путь Октября». Заходил в гости, узнавал последние новости. Часто Карпухину люди звонили напрямую, просили в чём-то помочь. Народ верил в силу печатного слова журналиста. Александр Косякин, ещё один полпред «Ленинского знамени», когда-то точно подметил: «Собкор — это дед Мазай, пытающийся в половодье проблем спасти чьи-то судьбы, понимая, что выручить удастся единицы». К Евгению Петровичу эти слова тоже относятся. Он старался решать проблемы читателей газеты, воевал за подписку, обличал нерадивых председателей колхозов и совхозов. При этом, если требовала ситуация, мог пойти на разумный компромисс с интересах «Ленинского знамени», проявить человечность. Но обмана не терпел. Коллеги вспоминали, что некоторые руководители различных предприятий Карпухина на дух не переносили, и когда узнавали, что тот собрался к ним, реагировали, как гоголевский городничий: «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор». Только вместо ревизора был собкор «Ленинского знамени».
Правда, были и те, которые радовались приезду Евгения Петровича, поскольку понимали: комплементарный материал, опубликованный в областной газете, может сослужить хорошую службу в дальнейшем. И поэтому Карпухину показывали всё самое лучшее, знакомили с передовиками. Такой подход журналист, конечно, ценил, поэтому и относился лояльно, мог на что-то закрыть глаза. Но если это «что-то» не исправлялось, то пощады ждать уже не приходилось. Евгений Петрович умел «прославить» на всю область.
Особенно болезненными стали 1990-е годы, когда произошёл развал огромной страны. Карпухин, впрочем, как и большинство журналистов уже «Липецкой газеты», не мог равнодушно смотреть на происходящее. В те времена у него всё чаще и чаще выходили критические материалы, рассказывавшие о гибели колхозов и совхозах, о трагедиях человеческих судеб. Он искренне переживал. Для него Лебедянь, как и вся Липецкая область, не была местом ссылки или очередной ступенью в карьерной лестнице, она была его домом, в который ворвались чужаки. Собкор колесил по «вотчине» на стареньком «Жигулёнке», чтобы своими глазами видеть происходящее на местах, а не отталкиваться от чьих-либо слов. Но всё же Евгений Петрович пытался найти светлые моменты. Он рассказывал о людях, которые не сломались, а привыкали к новой жизни.
«Я своё отбарабанил»
В 1970-е годы Евгений Петрович рассказывал на страницах областного издания об ударниках коммунистического труда — гордости Советского государства. В следующее десятилетие, когда уже вовсю подул «ветер перемен», он подробно объяснял читателям, что такое коллективные подряды, аренды, кооперативы, не забывая вести рубрику «Пропаганда передового опыта». В «лихие 90-е» переживал и горевал вместе с жителями сёл и деревень, размышлял о том, как выживать во время «демократических реформ». Но всегда оставался самим газетчиком, остро чувствующим ситуацию в российской глубинке.
А потом наступили 2000-е и Карпухин понял: всё, пора на покой, профессиональный стаж в 45 лет стал слишком тяжёлым. Отпускать его не хотели, ведь Карпухин — это целая эпоха! Пусть он и стал с годами ворчливым, а его тексты уже воспринимались как что-то пусть немного, но уже устаревшее, из прошлого столетия. Он, к примеру, любил выражение «с гаком». То на открытие ДК собралось пятьсот человек с гаком, то ещё что-нибудь. «Гак» этот, конечно, вымарывали, но Евгений Петрович не обижался, отвечая: «Вам из области виднее». А ещё он вворачивал частицу «де». На это уже Михаил Лыткин, руководитель собкоровской сети, внимания не обращал. Авторский стиль — дело тонкое.
В 2003 году Евгений Петрович всё-таки ушёл на пенсию. Времена слишком изменились, да и возраст брал своё. Но уходил всё равно тяжело, мучился, как будто его что-то не отпускало. Возможно, просто привычка, возможно, что-то другое. Но когда ушёл, то поставил точку, а не многоточие. И поэтому, когда его попервости ещё дёргали из «Липецкой газеты» с просьбами осветить то одно, то другое событие из Лебедяни, старый газетчик отказывался фразой: «Я своё отбарабанил». Но в редакцию иногда приезжал, вспоминал с коллегами былое, благо было, что вспомнить.
Не стало собкора 25 ноября 2024 года. Но его статьи живы, а некоторые из них и вовсе актуальны сегодня. Ведь они — яркие иллюстрации того, что происходило в нашей области на протяжении нескольких десятилетий. Не зря же собкор «Липецкой газеты» столько лет старался силой печатного слова сделать этот мир чуточку лучше и добрее.
Павел Жуков,
фото Ольги Беляковой
