Продолжаем публикацию архивных материалов собкора Евгения Карпухина. Эта зарисовка о механизаторе из Краснинского района была опубликована в «Ленинском знамени» 8 января 1984 года.
Кряжистый, косая сажень в плечах, он вошёл в партком, смерил меня долгим взглядом, протянул крепкую рабочую руку:
– Сапрыкин я. Пётр Фёдорович.
Так познакомился я в краснинском совхозе «Комсомольский» с человеком из числа тех, на которых, по утверждению секретаря парткома А. Н. Дорохина, их село держится. Пока ходили за Сапрыкиным, секретарь парткома рассказывал, о нём: три десятка лет работает механизатором, хваткий, сметливый, любит порядок, авторитет у него «на зависть».
Глядя сейчас на крупные натруженные руки Петра Фёдоровича, невольно подумал: сколько же техники прошло через эти руки за долгие годы?
– Для счёта хватит и пальцев одной руки, – ответил Сапрыкин. – И, встретив мой недоумевающий взгляд, пояснил: – Я технику не меняю. Года четыре назад пристал главный инженер: возьми новый МТЗ-82, старый на списание пойдёт. От нового, понятно, не стал отказываться, но и старый МТЗ-5 за собой оставил. Ничего, что списанный. Семнадцать годков послужил мне верой и правдой и ещё послужит. Навесил на него стогометатель: за лето перешвырял им 1300 тонн сена, да столько же соломы.
И ещё услышал от Сапрыкина: выработка на трактор у него все годы самая высокая в совхозе. И ныне перевалила за 1200 эталонных гектаров. Потом он показал мне свои тракторы. Глядя на них, не сразу различишь, где новый, а где старый: оба поблёскивали краской и чистотой, словно только что сошли с заводского конвейера. На память вновь пришли слова секретаря парткома: «Он у нас вроде эталона. На его примере людей учим любить землю и технику, общественным добром дорожить».
Оля, дочерина девочка, – любимая внучка Петра Фёдоровича. Теребит деда: «Прокати на тракторе». В кабине-малютке и одному тесно, да ведь не откажешь. Пусть к жизни приглядывается. Подмечает Оля, какой её дед в работе «настырный», как с людьми сходится легко. Гордится им. А дед, чувствуя это, вспоминает своё босоногое детство.
Как же не схожи их судьбы! Оле одиннадцать лет. Знает школу да игры. Столько было и ему, когда взвалил он на свои хрупкие плечи тяжёлый крестьянский труд.
– Мужиков-то на войну позабирали, – рассказал потом мне Пётр Фёдорович. – Хозяйство легло на женщин да ребятишек. Пахал, сеял, жал, за скотом присматривал. Всякое было.
В многолетнем крестьянском труде сформировался и закалился характер Сапрыкина, всегда нацеленный на доброе, светлое. Эти качества ценят в нём люди.
Прошу Петра Фёдоровича припомнить хотя бы один памятный день. Мой собеседник долго молчит, вороша в памяти былое, потом улыбчиво трясёт головой:
– Все дни схожи. Одна забота: побыстрее посеять, да убрать. Какой тут героизм…
– А я помню… – решается помочь ему А. Н. Дорохин.
И рассказал. Стоял один из последних июньских дней. С раннего утра роились в небе тучи, а на многолетнем поле лежало в копнах 60 тонн сухого клеверного сена. Не мастак Сапрыкин на зажигательные речи, а тут словно прорвало. Собрал в круг своих друзей-скирдоправов и говорит:
– Всё сено должно быть уложено в скирды не позднее нынешней ночи.
Скирдоправы переминаются:
– Что, Фёдорович, или последний день на свете живём?..
– Один в поле – не воин, но нас четверо. Надо сделать. Попадёт сено под дождь – гниль останется.
Так и уговорил мужиков. Начали в шесть утра. Солёный пот ел глаза, надсадно ломило плечи. Валились от устали скирдоправы, верные дружки Сапрыкина – Николай Васильевич Потукаев, Иван Тихонович Соловьёв и Николай Андреевич Сапрыкин, а он всё метал и метал душистые охапки клевера. Только в одиннадцатом часу ночи смолк, наконец, его МТЗ-5, и в наступившей тишине услышали люди, как застучали о скошенное поле крупные капли дождя. К этому часу приехал в поле первый секретарь райкома партии Пётр Николаевич Приходько. Полюбовался крутобокими скирдами, с благодарностью пожал каждому руку: «Спасибо».
Сапрыкин повторил: дело, мол, простое, обычное. Из таких «подвигов» состоит чуть ли не каждый прожитый день. Все вспоминать – газеты не хватит. Спросил его, могли они тогда перенести часть работы на завтра? Не кончался же этим днём сенокос?
– Конечно, могли, – не сразу ответил Пётр Фёдорович. – Но с какими глазами пришёл бы я в партком, что бы людям сказал?
Начали вспоминать: сколько лет избирается Сапрыкин членом парткома?
– Я секретарствую шестой год, – заметил А. Н. Дорохин. – И всё это время ты в парткоме.
– Лет пятнадцать, – уточнил Пётр Фёдорович, – а то и побольше.
Каждый раз ему поручают воспитательную работу среди механизаторов. Как заметил секретарь парткома, он с этой обязанностью справляется. На первый план ставит личный пример. Отсюда – непререкаемый авторитет у товарищей право требовать: «Делай, как я». Иной хнычет: мол, за день намаешься, вечером – месту рад. Ему было труднее. На руках семья, работа, а он кончал заочно среднюю школу. И сейчас тянется к знаниям, потому и умеет больше, чем другие. Надо было слышать, с каким благоговением говорил о своём бывшем наставнике молодой механизатор Александр Панков.
– Пришёл я на машинный двор, ничего не умел. Бригадир советует: Фёдоровича держись. Первое время вопросами ему надоедал. Иной бы отмахнулся, а он расскажет, поможет. Откуда терпение бралось.
Работает Александр па МТЗ-82, рядом с Сапрыкиным. Второй класс получил. Женился, скоро будет отцом. «Деловой парень», – это уже мнение о нём самого Петра Фёдоровича. А сам взял сейчас шефство над Евгением Журавлёвым: нечего, мол, тебе, парню, по нарядам слоняться, не мужское это занятие. Привёл его в тракторную бригаду, к механизаторскому ремеслу приставил. В нынешнем году Евгений обработал гербицидами все совхозные угодья, заслужил первую похвалу агронома.
– Зато строг и крут с пьяницами, тунеядцами, – говорит А. Н. Дорохин. – Им лучше на глаза не попадаться.
– Беспощадный, что ли?
– Есть отчасти. Но товарища в беде не бросит. Считает, что за каждого следует бороться, и первым рвётся в эту борьбу.
Припомнил секретарь такой случай. Собрались было исключить из партии В. Е. Леонова. С людьми он добрый, отзывчивый, последнюю рубашку не пожалеет. И умелец на все руки. Но до первой рюмки. Кажется, все методы воспитания на нём перепробовали, а проку нет. Нельзя было мириться: внушал, одёргивал, контролировал… Строго, но запросто, по-товарищески. И ведь меняется к лучшему Василий Егорович. Посерьёзнел, строже стал в своих делах и поступках.
И ещё рассказали мне о Сапрыкине: прям, честен, не любит шептать в кулак, не терпит лжи, фальши.
Листаю протоколы заседаний парткома, партийных собраний. Редко попадается, где бы не значилась в числе выступавших его фамилия. Проблемы поднимает острые, злободневные. Вот критикует администрацию совхоза за просчёты в учёте труда: «Скирды теряем: на счету много, а по перу недобор». Или ставит вопрос о необходимости перевода кормозаготовителей совхоза на коллективный подряд, критикует экономическую службу, не сумевшую оперативно решить вопрос с доплатой его звену за высокое качество сена и т. д.
– Критиковать несложно, – рассуждает Пётр Фёдорович. – Была бы польза.
– Что, приходится стрелять и вхолостую?
– Вообще-то к мнению коммунистов в совхозе прислушиваются. Но всякое бывает.
Сапрыкин смотрит на часы, тянется за шапкой.
– Время за кормами ехать. До вечера надо сделать ещё две ездки…
Е. Карпухин, соб. корр.
«Ленинского знамени».
