Февраль 1984 года. Совхоз «Берёзовский», Данковский район. Ещё недавно совхоз считался крепким середняком и не вызывал беспокойства. Теперь же уныло плёлся где-то в хвосте. Главный зоотехник по фамилии Молодых рассказал рейдовой бригаде, пришедшей с проверкой, что немного просчиталась зоотехническая служба. Мол, телят пока в совхозе маловато, сократились надои, «скисли» иные показатели. Проблема в этом, а не в недостатке корма. Только Молодых, видимо, забыл предупредить об этом доярок. Одна сильно удивилась, услышав слова зоотехника… Неувязка в «показаниях» тут же «поселилась» в блокноте Анатолия Павловича Мерлева, собственного корреспондента областной газеты «Ленинское знамя», который в составе рейдовой бригады и прибыл в «Берёзовский». А через несколько дней вышла его статья «Есть корма, но нет порядка», в которой журналист рассказал об успехах и неудачах совхозов Данковского района.
«Вечный гвоздь в кресле местного начальства»
Так когда-то охарактеризовал всех собкоров областной газеты Александр Викторович Косякин - как несложно догадаться, тоже собственный корреспондент этого издания. И подобная характеристика идеально подходит Мерлеву. Худощавый, с цепкими серо-зелёными глазами, интеллигентный, чья скромность граничила с застенчивостью, он не казался «неудобным» человеком. Но таковым являлся. И об этом прекрасно знали и главы районов, и председатели совхозов, и директора различных предприятий.
Анатолий Павлович был из тех газетчиков, впереди которых шла репутация. Его знали как правдоруба, не взирающего на статусы и должности. И уважали. За принципиальность и за то, что профессионализм для него значил больше, чем личное отношение. Поэтому газетчик и отправлялся в составе рейдовой бригады по животноводческим хозяйствам районов. Он отмечал ошибки, просчёты, делал акценты на системных проблемах, но никогда не скрывал успехи, удачные решения, улучшения в тех или иных сферах. Задача материалов под рубрикой «Рейд «ЛЗ» и народных контролёров» заключалась в одно: рассказать правду, подкреплённую фактами. А на правду, как известно, грех обижаться. Эту фразу, кстати, часто приходилось говорить главным редакторам «Ленинского знамени» в ответ на жалобы тех, чьё самолюбие уязвил Мерлев.
Анатолий Павлович начал собкоровский путь в «Ленинском знамени» в 1980 году. До этого он работал в хлевенском «Строителе коммунизма» литсотрудником. Но это не мешало ему взращивать в себе «зубастого» и «въедливого» журналиста. Эти качества помогли ему вскоре занять должность заместителя редактора в тербунском «Маяке», а позже возглавить измалковскую газету «Восход». И всё это время он находился под негласным надзором «Ленинского знамени» - главного печатного издания области. В 1980 году газетой руководил Виктор Митрофанович Кобзев, который и решил, что пришло время Мерлеву сменить статус, превратившись в полпреда «ЛЗ». Анатолий Павлович согласился и вскоре вместе с женой и дочками перебрался в Данков. За Мерлевым закрепили три района - Данковский, Чаплыгинский и Лев-Толстовский – предоставив полную свободу.
«Самый порядочный человек»
Что Иван Митрофанович Бобков, вставший у руля «ЛЗ» в 1982 году, что сменивший его через восемь лет Владимир Федосеевич Савельев, много раз задумчиво качали головами и вздыхали, услышав очередное требование «окоротить» своего полпреда. И «окоротить», конечно, могли, но… В их глазах Анатолий Павлович был преданным бойцом газеты, который с одинаковой точностью мог рассказать на страницах и об открытии выставки местных художников, и о проблемах чаплыгинского завода, который никак не мог наладить качественное производство товаров народного потребления. Причём в обоих случаях собкор выдавал полноценную историю, делясь с читателями не эмоциями, а аналитикой. Кобзев, Бобков, Савельев знали: все факты проверены. Справлялся собкор даже с заведомо провальными заданиями. Однажды его срочно отправили в Лев-Толстой, где проходило важное заседание людей при галстуках. Прибыв на место, собкор привычным движением похлопал себя по карманам, но блокнота не обнаружил – внезапный «подарок» спешки. Зато нашлась ручка и пачка сигарет... Чиновники нет-нет, да и поглядывали на невозмутимого Мерлева, ставившего какие-то закорючки, словно делая шифровку. Те, которым прежде доставалось от Мерлева, усмехались, предвкушая журналистский провал. Однако через несколько дней в газете вышел репортаж, к которому никто не смог придраться.
Михаил Лыткин, который когда-то руководил собкоровской сетью, о Мерлеве сказал так: «Самый порядочный человек, которого мне только доводилось встречать». Под «порядочностью» здесь нужно понимать журналистскую «въедливость». Вот, например, Чаплыгинский завод агрегатов, который выпускал топливные и масляные фильтры для крупнейших тракторных и моторных предприятий страны. С основным направлением проблем не было. Казалось, на этом можно и остановиться. Приехал газетчик на завод, поговорил с инженерами, рабочими и уехал, выдав потом добротный материал о таком же добротном предприятии. Но Мерлев так не мог. Ему нужно было раскрутить тему. В такие моменты Анатолий Павлович и превращался в преданного бойца газеты, отправляя скромность «покурить».
Тот завод, по распоряжению сверху, производил ещё товары народного потребления, среди них – счётные палочки из остатков пластмассы для детей. План – 100 тысяч комплектов, а Мерлев выяснил, что наштамповали 87 тысяч, после чего задал логичный вопрос: почему так? Оказалось, агрегатному заводу проблематично изготавливать счётные палочки. Качество не очень, цвет не детский, поэтому родители данный продукт брали редко. Но… «верхи» с проблемами «низов» разбираться не хотели, поэтому план никто не отменил и не изменил. Вот и вынуждено было предприятие штамповать никому не нужную продукцию. Зато завод мог с лёгкостью выдавать по 100-150 тысяч граблей, но по плану у них было лишь 38,5 тысяч. Почему? А потому что больше не нужно. Магазины РСФСР были забиты граблями на «два года вперёд», а выбраться в другие республики Союза, где этот товар был бы востребован, Чаплыгинский агрегатный завод не мог – отсутствовали какие-либо договорённости, связи. Получалось, что крупное и солидное предприятие делало то, что никому не нужно, а то, что могло пригодиться, изготавливало в скудных количествах.
Вот в таких нюансах и приходилось разобраться собкору «Ленинского знамени», чтобы написать в 1984 году материал под названием «Довольствуясь малым». Завершался он словами главного инженера завода: «Хорошо бы разговор на эту тему отложить до 1990 года. А сейчас нам похвастать пока нечем». Зная, что произошло в 1990-м и последующих годах, можно предположить, что похвастать заводу всё-таки не пришлось…
Умел Анатолий Павлович и по-настоящему восхищаться героями своих публикаций. В очерке «Почему трудно Волкову» собкор подробно рассказал о тяжёлой ноше председателя совхоза «Кудрявщинский», который отказывался плыть по течению. Волков, как и сам Мерлев, был для своего начальства «вечным гвоздём в кресле». Он ничего и никого не боялся, высказывал своё мнение. И, естественно, был не в почёте. По очерку видно, что мужчин сблизило одинаковое отношение к чиновничьему аппарату умирающего Советского Союза. Там есть такой абзац: «Но, повторимся, - предел мечтаний всякого чиновника – руководители – пай-мальчики, этакие оловянные бессловесные солдатики. Вот если бы все были такие, как легко и просто было бы руководить! Настал бы истинный чиновничий рай. Зачем убеждать, агитировать, думать над подрядом, хозрасчётом? Выстроил всех по ранжиру, скомандовал, зачитал циркуляр – и дело сделано. Кто там выламывается из общего ряда? Кто, вместо сенажа, гранулы запасает, не хочет гнать овёс на сено? Мало ли, что может солома получиться, что у него надой высокий? Подтянуть, наказать! Подравнять! Пусть хуже, но как все… Этак каждый будет вольничать, самодеятельничать Наказывали, подтягивали, слали уполномоченных… Всё это уже было, осело горечью в душе, сединою на висках, отдалось инфарктами, но не делом».
По сути, в этих строках Анатолий Павлович описал судьбу не только упрямого председателя, но и свою… Пройдёт совсем немного времени, и им обоим придётся приспосабливаться к новому времени, свободному.
Невидимая работа собкора
У Волкова, прямо скажем, получалось плохо. Ещё в конце 1980-х годов он устал «бодаться» с данковскими чиновниками и перебрался в один из совхозов Лев-Толстовского района. Теперь уже сложно сказать, что именно привлекло его там, но… Когда-то Виктор Васильевич говорил, что совхозам нужна свобода, в том числе и финансовая, мол, хорошее предприятие сможет выйти на самоокупаемость. Мерлев тогда его поддерживал, ведь никто из них не мог догадаться, какие изменения ждали страну в 1991 году. Совхозы умирали один за другим, крестьянство целенаправленно загонялось в долговую яму. За примером далеко ходить не надо. В одном из материалов Анатолий Павлович рассказал о проблеме финансовых махинаций, с которой столкнулся Волков. Смысл в том, что совхоз вышел на самоокупаемость, только деньги «утекли» «правильным» людям, с которыми «бодаться» было слишком опасно.
А вот Мерлев даже тогда оставался порядочным журналистом, под каким углом ни посмотри. Он сокрушался по поводу гибели Советского Союза и удивлялся, как быстро растворилось в людях то хорошее, что в них было. Разорённые подростками дачные домики, свалки мусора везде и всюду, злость, обман и жажда наживы — Анатолий Павлович писал обо всём. Например, в очерке «Данковские гамлеты» он рассказал о недобросовестных застройщиках, которые всерьёз размышляли над практически шекспировским вопросом: «сдавать или не сдавать жильё?»
Тяжёлым и неоднозначным получился материал «Крах», написанный в 1991 году. В нём — лебединая песнь данковчанам. В районе шёл массовый отток населения из-за отсутствия работы, денег и надежды, а те, кто в силу разных причин оставались — просто мучились, выживая. Да и многие другие материалы собкора того времени пропитаны страхом и тревогой. Никто не мог даже представить, что жизнь испортится так стремительно. Но всё-таки Мерлев оставался в первую очередь журналистом, поэтому подавал обстановку через факты. Пугали его хаос и бардак в сельском хозяйстве, поскольку техника в одночасье пришла в негодность. Тяжёлое «послевкусие» оставляет очерк «Последние из Камынино», посвящённый старикам, доживавшим в умирающей деревушке.
Правда, иной раз Анатолий Павлович давал слабину и отправлял в Липецк эмоционально-философский очерк. Так в 1993 году появился злободневный очерк «Кто бы нас помыл и почистил?» - печальная ода грязи, мусору и человеческому равнодушию. Эмоциональным получился и материал «Лишние люди», посвящённый безработице, топившей Данковский район.
Но несмотря на все тяготы, Мерлев не забросил и вторую составляющую журналисткой работы — помощь людям. Он разбирался с письмами читателей, вникал в проблемы. Иной раз ему не приходилось даже доставать ручку и листы бумаги, чтобы выдать статью. Достаточно было поговорить с «нужными» людьми или организовать встречу, собрать заседание… И проблема решалась. Так Мерлев помог девушке-инвалиду вернуть своё место в очереди на жилплощадь, которое у неё внезапно отобрали. И таких случаев у Анатолия Павловича было много, ведь читатели его по-прежнему уважали.
Однако и у собкора Мерлева случались промахи. В 1994 году в «Липецкой газете» было опубликовано письмо рабочих одного из данковских заводов под названием «Компромат как показатель наших будней». В нём они рассказали о борьбе за власть на своём предприятии, где главный механик Тугаев посягнул на директорское кресло. То письмо было снабжено комментариями Мерлева, за которые и зацепился Тугаев, подав на газету в суд. Первый «раунд» остался за инженером, но журналист Владимир Иванович Грязнов, который в то время представлял интересы газеты в суде, решение обжаловал. И второй «раунд» остался за «ЛГ». Третьего не было. Тугаев понял, что борьба за заветное кресло проиграна, и сдался.
***
В 1990-х годах в «Липецкой газете» сложился замечательный штат собкоров: Иван Перекрёстов - в Тербунах, Александр Косякин - в Задонске, Тамара Федюкина - в Ельце, Владимир Карпухин - в Лебедяни, Анатолий Мерлев - в Данкове. Поскольку они обычно курировали два-три района, то практически вся область находилась под журналистским колпаком. И газета знала, чем по-настоящему живёт область.
Но уже в начале 2000-х годов ситуация стала меняться. Умер Перекрёстов, ушёл на пенсию Карпухин, всё чаще давало сбой здоровье Анатолия Павловича. Он по-прежнему отправлял в редакцию материалы, написанные красивым, чуть ли не каллиграфическим почерком. С минимальным количеством помарок, но… Всё чаще в разговорах с коллегами он вспоминал молодость, как работал трактористом, как учился на журналистском факультете Воронежского университета, как отслужил в армии не два положенных года, а три. Ведь Мерлев не только служил. Ему довелось сниматься в массовке в фильмах «Война и мир», «Щит и меч», «Ярость». И названия этих картин стали для Анатолия Павловича едва ли не пророческими. Он «щитом и мечом» сражался на газетных полосах за свои районы, подавлял в себе «ярость», когда сталкивался с равнодушием и наплевательским отношением к делу, а вся его жизнь — это «война и мир».
Палыча, как называли его коллеги, не стало 26 октября 2007 года. Он ушёл внезапно. Да, болел, но многие ли могут похвастать крепким здоровьем в 64 года? И поэтому, когда оказался в больнице, той самой, расположенной через дорогу от редакции «Липецкой газеты», никто особо не задумался. Отдохнёт Мерлев и вернётся в строй, он ведь сам говорил, что не бросит газету, районы, людей, мол, не пришло его время «поставить точку». Но болезнь распорядилась иначе. И всё осталось в прошлом, кроме памяти.
...Есть ли незаменимые? Говорят, нет. Но нет ли?..
Павел Жуков
Фото из архива «Липецкой газеты» и семьи Мерлева
