Недавно в «Еже» был опубликован материал легенды липецкой журналистики Михаила Николаевича Лыткина под названием «Смелость высоту берёт». Но в архиве газетчика есть иная история – противоположная. Однажды Михаилу Николаевичу довелось на пару сотен метров опуститься под землю, в шахту. Несмотря на то, что с момента написания материала прошло более сорока лет, он не потерял своей актуальности. Почему? Да потому что в нём рассказ об обычных людях, изо дня в день совершавших героическую работу. Правда, сами горняки себя героями не считали. Думается, что напрасно.
Желание побывать глубоко под землей родилось, как ни странно, на 180-метровой отметке дымовой трубы цеха окомкования ОЭМК. Года полтора назад я писал репортаж о ростовских монтажниках и на верхотуру поднимался для сбора материала. Там, на пятачке в несколько квадратных метров, где чувствуешь себя как слеза не реснице, где над тобою только небо, а вокруг необъятный простор, захотелось испытать прямо противоположные ощущения, встретиться с людьми не менее героической профессии.
От замысла до исполнения прошло много времени. В один из февральских дней всё же собрался. Помня обиду фотокора Василия Смотрова за то, что «не взял на трубу», приглашаю. Едем на Стойленскую дренажную шахту.
На шахте, в отличие от некоторых строительных контор, встречают приветливо. За нами закрепляют заместителя начальника участка И. В. Рыжых, горняка с 35-летним стажем. Узнав о цели (написать о шахте) и быстренько оценив наши познание в горном деле, старший мастер понял, что мы хотели бы он знать. Иван Васильевич рассказывал не торопясь, доходчиво.
- Вы карьер видели, - начал он. - А теперь представьте… Если выйдет из строя шахта, карьер, не знаю уж через сколько, превратится в большое озеро. Чтобы этого не произошло, чтобы регулярно отправлялись эшелоны со стойленской рудой, шахтёры работают день и ночь, в будни и праздники. Выходных, как на границе, не бывает, труд тяжёлый.
Наше представление о шахте вообще складывалось из некогда прочитанного или увиденного в кино. Сводилось оно к тому, что там добывают уголь или какие-либо другие полезные ископаемые. На Стойленской же богатства недр из чрева матушки-земли таким способом не извлекают. Здесь лишь способствуют тому, чтобы успешно добывать руды КМА.
Иван Васильевич продолжает:
- Дренажная шахта, выросшая кратно, предназначена для осушения рудного месторождения. Закладывать её начали в 1960-е годы, вслед за открытием карьера Стойленского ГОКа. До 1978 года шахта была в системе рудоуправления, а потом её передали Губкинскому специализированному шахтостроительному управлению №12. Шахта ведь, хотя и непривычно звучит, тоже строится. Нынешняя протяжённость штреков под карьером ГОКа около 25 километров. На 11-ю пятилетку намечено пройти ещё 9,5 километров. Дренажная сеть не должна отставать, иначе руду не возьмёшь.
В прошлом году Стойленский ГОК отправил заводам страны около пяти миллионов тонн металлургического сырья. Таков итог работы четырёхтысячного коллектива комбината. На дренажной шахте людей раз в 15 меньше, всего 270 человек. Осушая рудное тело, они откачали за год 27 миллионов кубических метров воды. Целое озеро. Часть воды, кстати, используется на производственные нужды на самом комбинате, подаётся на цементный завод, остальная после очистки сбрасывается в Осколец.
Это, так сказать, один из показателей производственной деятельности. Другой - количество и качество горнопрокладческих работ. Схема, висящая в кабинете, помогает представить, как располагаются штреки пор карьером. Словно паутинки, от центра - главного ствола шахты - разбегаются под рудными залежами горизонтальные длинные «норы». На огромной, до 200 метров, глубине, совершается невидимая работа, и взрывы породы, проводимые здесь, не слышны по поверхности. Всего на три метра в сутки увеличивает бригада проходчиков длину выработки. Более опытным, например, коллективам Н. В. Демидова и В. М. Харченко, при норме 60 удаётся проходить до 80 метров в месяц. А направление проходки, вплоть до расчёта уклона, определяет маркшейдерская служба в лице горного инженера Ю. Н. Суворова.
Популярно, интересно рассказывает Иван Васильевич, но лучше раз увидеть. С нетерпением ждали момента, когда можно будет спуститься под землю. Труд сопровождать корреспондентов взял на себя главный инженер шахт А. Н. Камозин. Мы идём сначала в гардероб, где переодеваемая в чистую шахтёрскую робу, надеваем резиновые сапоги, а на головы - каски. Потом начинаются строгости. В ламповой, заведовал которой А. И. Смердов, нас записывают в журнал, выдают жетоны с выбитыми номерами, шахтерские лампы и красные коробки самоспасателей. Полностью экипированные, поднимаемся по галерее наверх. По пути выясняем у главного инженера, что без экипировки в шахту не пустят. Перед тем, как ступить в клеть, жетоны сдаются. Отработав смену, шахтёры забирают их и сдают в ламповую. По номерку (у каждого свой) можно определить, где находится человек, не поверхности или под землёй. Случись с ним беда, об этом «просигнализирует» осиротевший номерок на доске, и тогда при необходимости на помощь вызовут горных спасателей.
Но вот, наконец, поднята клеть. Мы заходим, двери закрываются, подаётся команда машинисту - и клеть летит, как в пропасть. Правда, скорость невелика (3,5 метра в секунду), но с непривычки дух захватывает.
На глубине 200 метров от ствола в разных направлениях расходятся штреки. Светло, сухо, тепло и мы шутим: почти как в метро. Инженер ведёт нас в насосную - сердце шахты. От работающих электромоторов насосов под сводами подземного сооружения так шумно, что собеседника не слышишь. Выходим на пульт управления, прикрываем дверь - становится тише. Машинисты В. А. Лазарев и В. И. Семендяев знакомят нас с подземным хозяйством, рассказывают о роботе, сомневаясь, что в их профессии есть нечто героическое. Впрочем, на шахте не довелось встретить человека, который бы в своей профессии видел «нечто героическое».
Насосная, хотя и зовётся «сердцем», всего лишь частица сложного организма шахты, а дабы мы имели более полное представление, Анатолий Никитич Камозин предлагает пройти «от начала до конца» по одному из штреков - северо-западному. Эта выработка тянется километра на три от центрального ствола и выходит на дно карьера козле корпуса крупного дробления. Мы довольно долго идём по шпалам узкоколейки, проложенной в штреке. Слева, справа, над головой – серого цвета кварцит, а под ним залегают глины Юрского периода, мела, пески, суглинки. Когда идём подо дном карьера, вспоминается интересное сравнение: дно карьера - решето, и вода через скважины - отверстия собирается в штреки и по трубам и водоотводным канавам поступает в насосную.
Мы шли уже примерно полчаса. Скупо светили лампы над головой, журчала вода в отводной канавке, через трещины в кварците капало сверку. Кроме нас троих, казалось, в шахте ни души, по вдруг впереди закачался яркий огонёк, и из полумрака показался человек с шахтёрской лампочкой на каске - горный мастер участка осушения М.Д. Широких. Коротенькое интервью, снимок для газеты - и разошлись в разные стороны, обрадованные неожиданной встречей. Из спортивного, очевидно, интереса прошли штрек «до конца» и тем же путём вернулись назад.
На шахте уже знали о корреспондентах и, чтобы мы уехали не с пустыми блокнотами, многим хотелось поделиться мыслями, высказаться. В кабинет к главному инженеру пришли шахтное начальство и рядовые горняки. Вели речь о том, какой отличный и боевой народ работает на шахте, говорили о любви к трудной профессии, о процентах и хороших показателях, называли передовиков, людей уважаемых. С чувством особой гордости наши собеседники поговорили о шахтёрской дружбе, взаимовыручке, сплочённости, где, действительно, один за всех, и все за одного. И уже надо было уезжать, но нельзя было отказать начальнику участка А. И. Кравцову, пригласившему побывать в здании подъёмной установки, где дежурила Татьяна Ивановна Лемчук, с детства, с войны проведшая «всю жизнь при машинах». Нынче уже на пенсии, а всё не может бросить работу, потому как жаль расставаться с шахтой.
С чувством лёгкой грусти покидали мы шахту Стойленскую, думая о людях всё же героической профессии. В карьере экскаваторы черпали руду и сыпали её в «БелАЗы». А подо дном глубокого карьера работали люди. Честные, спокойные, смелые.
Михаил Лыткин, корреспондент газеты «Октябрьские зори», г. Старый Оскол Белгородской области. 7 апреля 1982 года.
Фото из архива «Липецкой газеты»