Удивительные, пронзительные истории порой хранят газеты прошлых лет! Истории, о которых надо знать и сегодня, потому что памяти много не бывает. Эту газетную публикацию 1994 года прислала в редакцию Галина Ивановна Перекрёстова, учитель школы села Тербуны. Автор текста - её отец, журналист Иван Алексеевич Перекрёстов, в те годы - собкорр «Липецкой газеты». А героиня материала — наша землячка, которая в годы Великой Отечественной войны оказалась в гестаповских застенках вместе с легендарной Любой Шевцовой…
Она напрягается, и из зловещей тишины до неё явственно доносятся сухие, как скрежет металла, слова: «Шнель, шнель, шнель!» Потом они стихают, и из липкого безмолвия раздаётся вкрадчивый голос: «Восстановить пробелы в вашем педагогическом стаже, уважаемая Анастасия Николаевна, к сожалению, мы не можем. Откуда нам знать, чем вы занимались на оккупированной территории…»
За окнами промозглый хмурый вечер. Моросит нудный осенний дождь. Расшалившийся ветер бросает из мглы в серый глянец слезящихся стекол охапки пожухлых листьев с деревьев в палисаде. В стареньком домике на околице села Гатище, при тусклом свете лампочки, склонившись за столом над стопкой фотографий и писем, сидит седая одинокая женщина. Временами она надолго задерживает в дрожащих руках потрескавшийся от времени фотоснимок и пристально всматривается в лица, потом, словно очнувшись, переводит взгляд на тёмный проём окна, за которым, сгибая деревья, беснуется ветер. Но мир звуков для неё давно уже — немое безмолвие…
Она чувствует, как в висках начинают усиленно стучать молоточки, и, чтобы, успокоиться, обхватывает голову руками. Но это не помогает. Откуда-то издалека до неё доносятся резкие, как пощечина, слова: «В партию сейчас, Пикалова, стараются пролезть многие, но мы принимаем в неё только проверенных и достойных. А у вас, Анастасия Николаевна, пока нет полной ясности в военном прошлом».
Тогда, она отчётливо помнит это, первым желанием было бросить в ответ этим чиновникам, вынесшим ей приговор: «Со мной-то всё ясно, а вот где были вы, когда меня таскали по гестаповским застенкам?» Но, закусив губу, смолчала. Чувствовала сердцем, что эти живущие по инструкции люди не пошевелят и пальцем, чтобы докопаться до правды. И только позже, когда рассказ о мужестве трёх девушек-разведчиц — Насти Пикаловой, Маши Поповой и Сони Заболоцкой, направленных в тыл гитлеровской армии под вымышленными фамилиями и случайно оказавшихся в руках гитлеровцев, облетел многие центральные газеты, её спросили: «Что же вы молчали об этом?» Она ответила вопросом на вопрос: «А вы бы поверили?» Действительно, кто бы поверил ей, что в феврале 1943 года она просидела несколько дней в гестаповском застенке вместе с легендарной Любой Шевцовой и вынесла на волю еёпоследнюю предсмертную записку!
…В Старооскольскую разведывательную школу, или на «спецработы», как это тогда именовалось для конспирации, молодая учительница из Гатищи Анастасия Пикалова была направлена Курским обкомом комсомола в середине июня 1942 года. Враг наступал. Поэтому теоретическая подготовка будущих разведчиков проводилась в форсированном темпе. Уже в июле их вывезли «на местность» для знакомства с маршрутами, явочными квартирами и отработки легенд. После этой «экскурсии» группа, в которую входила Анастасия, была передана в распоряжение разведотдела 21-й армии.
Первая пробная вылазка Пикаловой вместе с Марией Поповой, с которой ей впоследствии суждено было пройти немало испытаний, завершилась успешно. Казалось, ничто не сулило беды и при втором рейде в немецкий тыл, когда к ним присоединилась Софья Заболоцкая. Под видом возвращающихся на родину эвакуированных, с липовыми документами, они благополучно перешли линию фронта. Но под хутором Средне-Царицынский их задержали для выяснения личностей румыны. На допросах девушки держались уверенно, в один голос повторяя заученную легенду. Но в Перелазовской жандармерии, куда разведчиц доставили для очередного «собеседования», воспользовавшись ротозейство охраны, Попова сбежала. Спустя два дна её поймали и жестоко избили. Подозрения усугубились. Разведчиц переправили в Лихую, оттуда в Морозовск, затем в Красный Луч. Тяжело заболевшая ещё в Лихой Настя находилась между жизнью и смертью. В Морозовске вызванный по требованию подруг фельдшер-фашист грязно матерясь по-русски, поставил диагноз: «капут». Но она выжила.
А впереди разведчиц ждали самые страшные испытания. В январе 1943 года их перевезли в город Ровеньки и после бесплодных допросов и побоев в жандармерии передали в гестапо. Здесь работали профессионалы пыток и «беседы» велись по всем правилам фашистской инквизиции. К счастью, на каком-то пункте их этапирования застряли документы с мотивами их задержания. А спустя месяц, чудом вырвавшись на волю, от вольнонаёмных работниц кухни, у одной из которых квартировал антифашист-переводчик, они узнали, что причиной их освобождения стал арест краснодонских подпольщиков. Возиться с «девчонками», на которых не было улик, гестаповцам было некогда. Приближалась Красная Армия.
Но об том стало известно позже. А в тот январский день, когда в их камеру втолкнули трёх новы арестованных, Настя даже же могла предположить, что одна из них спустя время станет символом отваги и героизма. Это была Любовь Шевцова.
Повела она себя в камере как-то странно. Не скрывала, что была подпольщицей, и заявляла, что, как только её повезут в Луганск на допрос, она будет освобождена оставшимися на свободе товарищами. А однажды, когда подруги по привычке расположились на ночлег, плотно прижавшись друг к другу, Люба примостилась рядом с Настей и прошептала: «Я же вижу, что вы наши. Если выберешься отсюда, обязательно сходи в гости к моей маме. Вот тут адрес написан», - протянула она крохотный листок бумаги.
Через несколько дней разведчиц освободили. Фашисты спешно избавлялись от свидетелей готовящейся расправы над молодогвардейцами. Их расстреляли по-воровски, на окраине города в Гремячем лесу 9 февраля 1943 года. Кроме молодогвардейцев Олега Кошевого, Любови Шевцовой, Дмитрия Огурцова, Семена Субботина, жертвами зверства стали ещё двенадцать человек. А через пять дней в Ровеньки вошли части Красной Армии.
Только после войны Анастасии Николаевне Пикаловой удалось побывать в Краснодоне, чтобы навестить родителей героини-подпольщицы и передать в музей «Молодой гвардии» её записку. Потом Ефросинья Мироновна и Григорий Ильич Шевцовы гостили у неё. Часто встречались друг с другом и разведчицы.
Вернувшись в родное село, Анастасия Николаевна закончила заочно Курский пединститут и более сорока лет учительствовала в местной школе.
…Впервые я встретился с ней в конце 1965 года. В то время с помощью органов госбезопасности уже были заполнены все пробелы в её военной биографии. Её наперебой приглашали на встречи в школы и трудовые коллективы, засыпали письмами и докучали экскурсиями.
И вот, почти тридцать лет спустя, снова перешагиваю порог её старенького дома. Из глубины полутёмной комнаты выходит седая старушка…
Когда она была полна сил и здоровья, Родина позвала её на подвиг, и она свято исполнила свой дочерний долг. Теперь, став немощной и одинокой, в помощи и поддержке нуждается она сама.
Да только ли она одна?
Иван Перекрёстов, Воловский район.
На снимке: бывшие разведчицы Анастасия Пикалова (слева), Мария Попова и Софья Заболоцкая;
мать легендарной Любы Шевцовой — Ефросинья Мироновна.
Фото из семейного
альбома.
