Публикуем архивный материал собственного корреспондента «Ленинского знамени» Анатолия Мерлева. Рассказ о «неудобном» руководителе совхоза «Кудрявщинский» появился на страницах главного печатного издания области 30 августа 1987 года.
Я спрашивал его об урожае, о ходе уборки, а он, как-то досадливо поморщившись, вдруг заговорил с несвойственной для него, почти детской восторженностью:
- Ты знаешь, я познакомился со Стародубцевым. Вот это хозяин! Удой - шесть тысяч килограммов. Зерновые - даже поверить трудно - почти шестьдесят центнеров, - и, вздохнув, после долгой паузы добавил: - Но какой ценой всё это ему досталось? Только человек необычайной веры, ума и воли смог всё выдержать.
Он коротко рассказал о знакомстве со знаменитым тульским председателем, вспомнил о драматичной судьбе братьев Стародубцевых...
В голосе его было столько любви, горечи и негодования, будто говорил он не о чужих ему людях, а о родственниках или, по крайней мере, о ближайшем друге.
Я понимал: нелегко ему, Волкову...
Было нелегко, сейчас жизнь - не мёд, и впереди радостей мало. Таким, как он, всегда трудно, потому как они работают, не пребывают в должности, а исполняют долг. Не видимость дела имитируют - дело делают. И потому он у показушников - бельмо на глазу. Бельмо на глазу и у тех, кто в предел желаний возвёл этаких послушных, покорных, на одно лицо, исполнительных руководителей хозяйств. Ах, если б все были такие! Как легко было бы руководить. Раз, два! Сеять просо! И все сеют. Раз, два! Убирать горох - и все косят. Раз, два, закладывать сенаж! И все закладывают. Никаких тебе забот, хлопот, сводка - в порядке, сверху не каплет, а что, скажем, не сенаж выходит, а «гнилаж» - это дело десятое. Как-нибудь выкрутимся, оправдаемся, сошлёмся на дожди или на засуху... Мало ли у природы причин...
А Волков не таков: он к командам прислушивается, но поступает, как целесообразнее, не боится взять дело в руки и полностью за него отвечать, не кивая на силы земные и небесные.
Вот и этой весной из РАПО команда: «Посеять гороха столько-то!» «Зачем? - возразил Волков. - Главное ведь план выполнить. А сколько сеять - это наша забота»... Он наметил в этом году выйти по зерновым на тридцать центнеров. Только тогда, по его словам, можно считать, что земля работает.
- Осилите? - спросил я.
- Поедем в поле, - вдруг предложил он.
По раскисшим от выпавшего утром обильного дождя дорогам объезжаем владенья «Кудрявщинского». В поле тихо. Замерли на краю горохового поля комбайны с жатками. Уложенные до непогоды валки бугрятся до самого горизонта. Беру пучок побуревшей массы. Мать честная, сколько же на нём стручьев! И все плотно набитые крупными горошинами.
- Ну, как? - спрашивает директор. - Будет тут тридцать центнеров?
- Пожалуй, и побольше, - отвечаю, - если сумеете убрать. Это ведь горох...
- Да, - раздумчиво, как будто про себя, говорит Виктор Васильевич. - Будем стараться.
Я понимаю его озабоченность.
Урожай получен, отличный, но, если не удастся взять его сполна, обязательно припомнят Волкову ту самую весеннюю историю. Даже в том случае, если на горохе «прогорят» все очень послушные и исполнительные директора, ему не миновать наказания. Так уже было, когда в позапрошлом году «Кудрявщинский» получил на круг чуть ли не в два раза больше гороха, чем многие данковские хозяйства, и тем не менее наказали Волкова за якобы огромные потери.
Самостоятельность весьма и весьма усложняет жизнь строптивому директору. Во многих кабинетах горкома партии, райисполкома его имя произносится то с нескрываемым раздражением, то со смешком, то в какой-нибудь полуанекдотической истории. Да и в докладах, на пленумах и собраниях партактива если и упоминают о нём, то, как правило, далеко не в доброжелательном смысле. Вот это глухое сопротивление и приходится Волкову преодолевать. То, что другим - послушным - сходит с рук, на что в других хозяйствах закрывают глаза, - Волкову не прощают.
Был случаи, когда чуть ли не среди ночи в совхоз приезжали комиссии для пересчёта поголовья крупного рогатого скота: кому-то казалось, что высокие надои обеспечены за счёт неучтённых, «лишних» коров.
Но самое печальное заключается, пожалуй, в том, что обоюдная и плохо скрываемая неприязнь друг к другу руководства района и директора совхоза стала благодатной средой для процветания всякого рода «пикантных» разговоров, пересудов и даже обобщений. Одни, к примеру, ссылаясь на трудную судьбу Волкова, рассуждают так: «Главное - не ссориться с горкомом, тогда и со скромными результатами можно жить припеваючи». И, представьте, - живут. Вот, скажем, директор совхоза «Политово» В. Степанов. Некогда передовое хозяйство, год от года неуклонно ползёт вниз, но директора никто не критикует, в районных кабинетах о нём даже анекдотов не сочиняют, и наказаний у него во всяком случае меньше, чем у Волкова. Чего ж не жить?
Появились даже «прорицатели», предсказывающие срок, когда Волков «сломает себе шею». Более того, пронёсся слушок, будто сверху дали «добро» на освобождение его от директорской должности.
Работать в такой обстановке, конечно же, непросто, и человек с менее твёрдым характером давно бы махнул на всё рукой. Но ершистый директор «Кудрявщинского» не думает отступать от намеченной цели. Сформулировать её можно коротко: к концу пятилетки твёрдо выйти на урожайность зерновых в 30 центнеров, довести среднегодовые удои от коровы до четырёх тысяч граммов молока. Собственно говоря, заветный рубеж по урожайности почти достигнут нынешним летом. Хлеб выращен большой, и задача теперь заключается в том, чтобы убрать его. И, уверен, соберут кудрявщинцы пусть не 30, но около 30 центнеров зерна с гектара. На загляденье в совхозе картофель, всего лишь три года назад бывший для кудрявщинцев серьёзным укором, кукуруза, пожалуй, лучшая в районе. Нет, не зря Виктор Васильевич на протяжении нескольких лет, выкраивая дорогое директорское время, совершал «учебные» поездки на поля колхоза, руководимого В. Стародубцевым. Познакомившись с ним недавно лично, Волков договорился том, чтобы привезти в колхоз своих специалистов: пусть поднаберутся ума-разума.
Когда «Кудрявщинский» первым в районе одолел трёхтысячный рубеж по надоям молока, многим результат показался случайным и даже дутым. Мало кто верил, что совхозные животноводы не только пойдут вперёд, но даже удержатся на этой высоте. Но уже через три года совхоз получил от каждой коровы более трёх с половиной тысяч килограммов. Скептики опять пророчили: это предел. Но, вопреки всем прогнозам, кудрявщинцы в обязательствах на 1987 год записали: получить от коровы 3700 килограммов молока. И делом доказывают, что это реально.
Понятно, что таких показателей невозможно добиться, если вести отрасль по старинке. Поэтому в «Кудрявщинском» безжалостно отправляют на мясокомбинат коров, которые во многих данковских совхозах могли бы служить чуть ли не эталоном высокой продуктивности. Поэтому Волков так называемому сену однолетних трав предпочитает концкорма из овса, а вместо сенажа, метко прозванного животноводами «гнилажом», заготавливает высококачественные витаминные гранулы.
У него на многое свой взгляд, своя точка зрения, которые он отстаивает и утверждает, не признавая компромиссов, не боясь конфликтов. Возможно, он излишне горяч и прямолинеен, возможно, ему не хватает гибкости, но это отнюдь не высокомерие, не зазнайство, а вера в правильность своих, выстраданных в мучительных раздумьях, идей.
Почти по поводу каждой кампании он отчитывается на бюро.
Вот, например, по кормам.
- Сенаж я заготавливать не буду, - твёрдо заявил Волков.
- Как так, не будешь?
- А так, не буду. Он нас не устраивает. Силоса у нас и без того более чем достаточно. Почему нет монокорма? Во-первых, для его заготовки ещё не подошли зерновые. Во-вторых, считаю преступлением гноить в ямах хлеб с зернового клина. Да и зачем? Мы обойдёмся травяными гранулами. Заготовим их около 1200 тонн.
- Ты понимаешь, что портишь всю картину? Район в сводке по заготовке сенажа...
- Сводка - это ваша забота, - перебивает Волков. - Я, прежде всего, отвечаю за дела в совхозе...
«Строптивый» директор «Кудрявщинского» не только «портит» районную сводку, но и обесценивает, делает уязвимым сложившийся в районе стили руководства. В Данкове, например, никак не могут обойтись без уполномоченных. Все шепчутся в кулак, что это нелепость, пережиток прошлого, однако вслух не говорят, боясь прогневить высокое начальство. Дабы не выглядеть ретроградами, в горкоме партии «перекрестили» уполномоченных в политических организаторов, и покатили они нынешней жатвой по совхозам. И директора, и секретари восприняли это как должное. Только в «Кудрявщинском» состоялся «деловой и конструктивный» диалог с таким «организатором» - заведующим финотделом райисполкома В. Щегловым.
- У тебя своя есть работа? - спросил Волков.
- Есть.
- Я учу тебя, как финансами распоряжаться?
- Heт.
- Вот и ты не учи меня. Если есть дела в финотделе, поезжай назад, а нету - занимай мой кабинет и читай газеты.
- На том и порешили.
Когда Волков, а было это около десяти лет назад, возглавил хозяйство, «Кудрявщинский» считался в районе заурядным середнячком. В животноводстве в то время задавал тон совхоз имени Куйбышева, вплотную приблизившийся к трёхтысячному рубежу, в зерновом земледелии - соседний «Политово», а ещё один сосед - «Березовский» славился своими мастерами-картофелеводами. Три эти хозяйства были своеобразным ориентиром для Волкова и для специалистов.
- Пора наводить порядок в земледелии, - сказал тогда директор главному агроному совхоза В. К. Иванову. - Как это делать, тебе известно... Во всех начинаниях поддержу, но и спрашивать за дело буду.
Агрономы изучили каждое поле, подумали и пришли к выводу: для возвращения земле плодородия надо как можно быстрее пропустить поля через комплексное химическое окультуривание. Стало быть, нужно увеличить площадь чистых паров. Нужно, значит, нужно - решил Волков. Решить-то решил, да вот сверху незамедлительно раздался грозный окрик: «Кто позволил? Как посмели? Прекратить самовольство!»
Какого труда и скольких нервов стоило В. В. Волкову и В. К. Иванову не только отстоять, но и узаконить своё решение, знают лишь они сами.
Не без риска брали они на себя смелость решать, что, когда и сколько сеять. Одним из первых Волков начал настойчиво и последовательно восстанавливать в правах многолетние травы. Люцерна и клевер прочно обосновались на кудрявщинских полях. Они - главный источник белковых фуражных запасов. Последние три года «Кудрявщинский» запасает в каждую зимовку около тысячи тонн травяных гранул. Овёс, как фуражная культура, идет главным образом на концентрированные корма. Сено из овса здесь не заготавливают: выгорит такое сено на солнце - солома-соломой. Только и пользы, что сеном в отчётах значится.
Овсяная солома в совхозе идёт в дело не как корм, а как подстилка. Коровы лежат на ней, как на перине. Тепло, сухо, гигиенично. А потом она превращается удобрение. В совокупности с грамотным использованием туков, высоким качеством полевых работ, полным освоением севооборотов это обеспечило устойчивый рост отдачи пашни.
- Да что Волков, да Волков! - горячился однажды в кабинете председателя РАПО начальник отдела животноводства И. С. Лобанов. - Работает он без перспективы. Кормоцехов у него нет, механизацией ферм занимается плохо...
- Тогда почему же все ваши совхозы с примитивными, показушными кормоцехами отстали от «Кудрявщинского» по надоям на тысячу и более килограммов? - возразил ему представитель министерства мясо-молочной промышленности РСФСР. - Они-то ведь, следуя логике ваших рассуждений, работают с перспективой... Да у нас по республике таких хозяйств раз-два и обчёлся, у Волкова многому поучиться надо, а не хаять его.
Но, повторимся, предел желаний всякого чиновника руководители-пай-мальчики, этакие оловянные бессловесные солдатики. Вот если бы все были такие, легко и просто было бы руководить! Настал бы истинный чиновничий рай. Зачем убеждать, агитировать, думать над подрядом, хозрасчетом? Выстроил всех по ранжиру, скомандовал, зачитал циркуляр - и дело сделано. Кто там выламывается из общего ряда? Кто, вместо сенажа, гранулы запасает, не хочет гнать овес на сено? Мало ли что может солома получиться, что у него надой высокий? Подтянуть, наказать! Подравнять! Пусть хуже, но как все... Этак каждый будет вольничать, самодеятельничать!
Наказывали, подтягивали, слали уполномоченных... Всё это уже было, осело горечью в душе, сединою на висках, отдалось... инфарктами, но не делом.
Партия сегодня во главу угла ставит экономические методы управления, развивает инициативу хозяйственников, отметает мелочную опеку: утверждает их самостоятельность. Конец приходит чиновнику... И он, понимая это, сопротивляется, не хочет выпускать из рук изрядно потрёпанные вожжи, потому кроме, как командовать, он ничего не умеет: выпустит - останется не у дел. И волковы - предтеча конца их деятельности.
Дабы не создалось впечатление, что В. В. Волков не терпит никакого порядка, скажу, что он за порядок, требует жёстко, но справедливо, за дело. Не упустит из виду ни одного промаха, не простит даже малейшего случая разгильдяйства, расхлябанности. Помню, как он вогнал в краску главного зоотехника М. В. Сычёва.
Была реконструирована одна ферма под беспривязное содержание тёлок. Заглянув на ферму, директор нахмурился:
- Это всё-таки коровник, а не бочка под селедку, - сказал он главному зоотехнику. - Почему в одних секциях тёлкам повернуться негде, а в других чересчур просторно? Вот здесь фронт кормления явно мал. Слабым да робким и к кормушке не пробиться, они будут содержаться впроголодь. И почему в помещении такая грязища? Если уж главный зоотехник на всё это смотрит сквозь пальцы, то что спрашивать с других? Плохо, Михаил Васильевич. Так дело не пойдёт.
- Так ведь реконструкцию только что закончили, - попытался возразить Сычёв, - скот загоняли в спешке...
- Мне от вас не оправдания нужны, а работа, - резко отпарировал Волков. - Говорить мы все мастера... В общем так: два дня сроку - и чтобы от всех этих безобразий и следа не осталось. Я потом проверю.
Без скидок и поблажек требует Волков и с главного инженера Н. В. Игнатова, к которому расположен в общем-то дружески. Да что там главный инженер, мужик, как говорят в таких случаях, тёртый, битый, много чего повидавший! Даже жена, работающая зоотехником-селекционером, не без робости открывает дверь его кабинета, если провинилась. Довелось видеть однажды, как «распекал» он свою неунывающую, далеко не робкого десятка Нину-свет-Васильевну за какие-то упущения и неточности в «гроссбухе» по племенному делу.
- Ты бы полегче, - сказал я ему. - Ведь жена всё-таки...
- Это дома она - жена, - жестко оборвал Волков, - а здесь она - зоотехник-селекционер, и спрашивать с неё должен так же, как и со всех.
Порядок и дисциплина - это основа, краеугольный камень успеха в любом деле. Но они вряд ли быстро двинут его вперёд, если дело катить по давно накатанному пути, без фантазии, с оглядкой на многочисленные «можно», «нельзя».
Он отчётливо сознаёт, что всё сделанное может однажды рухнуть, если люди потеряют веру в него. Поэтому при всех многочисленных трудностях, с невероятным упорством делает то, что необходимо для совхоза в первую очередь. Построена летняя площадка для содержания молодняка крупного рогатого скота с механизированной кормораздачей и навозоудалением. Забота о резерве молочного стада - в первую голову, потому что без этого нечего и думать о наращивании продуктивности.
Наполовину сделан крытый ток с твёрдым покрытием. Нужный и сейчас, он будет позарез необходим в ближайшие годы, когда возрастёт поток зерна с совхозных полей. Рядом с действующим уже в этом году выдает продукцию новый АВМ-1.5.
- Рассчитываем на зимовку заготовить около полутора тысяч тонн гранул, - делится планами Виктор Васильевич. - Травестой второго укоса отличный.
Есть где и хранить фураж: реконструировано под склад одно из старых помещений. Восстанавливаются заброшенные пруды.
Что ещё? Построена дорога с твёрдым покрытием от центральной усадьбы до Гугуевки, пустующее помещение бездействующего кормоцеха переделывается под дом животноводов с парной, душевыми, физкультурным залом и прочими «чудесами».
Рядом с конторой выросли холмики вынутого из траншеи грунта закладывается фундамент Дома культуры. И здесь Волков остался верен себе. Он выбрал проект, который никто пока не использовал в районе. Дом культуры будет со спортивным залом. Дело теперь за строителями из ГКСО «Данковское». Скажем честно, они не ахти как разворотливы. Лето на исходе, а сделал подрядчик ничтожно мало.
Районные руководители редко бывают в совхозе, судят о положении дел в «Кудрявщинском» по сообщениям всякого рода проверяющих. А они, мягко говоря, дают не всегда объективную информацию. Отчасти поэтому о Волкове судят порой как о бездушном руководителе, безразличном к нуждам людей. Но это заблуждение.
Я видел однажды, как директор приказал своему шоферу привезти в контору механизатора-пенсионера. A когда тот прибыл, начал упрекать его, что он до сих пор не выписал зерно для личного хозяйства и вообще не обращается за помощью. Скромный пенсионер начал оправдываться:
- У вас и так ведь забот хватает, а пенсионер - он вроде как ломоть отрезанный...
- Э, нет, - возразил Волков. - Для тех, кто честно работал и работает, ничего не жалко.
Разговор этот закончился тем, что ушёл пенсионер из директорского кабинета с выпиской не только на зерно, но и на железо для ремонта крыши.
Вспоминаю, как одна из доярок Гугуевского отделения рассказывала коллеге из Конь-Колодезского совхоза-техникума о том, как хорошо обеспечены сельские подворья кормами, как в случае необходимости совхоз помогает фуражом даже среди зимы. И не только фуражом. В двух семьях, например, пали коровы. И в этом случае помощь совхоза подоспела вовремя.
О многом говорит и такой занятный факт. Года три назад почти все пенсионеры-мужчины одного из соседних совхозов на скирдовку соломы «убежали» в «Кудрявщинский». Подобная «миграция» рабочей силы объяснялась просто: у своего директора и клока соломы не выпросить, а Волков даже зерна понемногу выписывал. Да ещё и транспортом помогал.
Но, как говорят, на весь мир не будешь мил. Внимательный и отзывчивый к честным и добросовестным труженикам, директор «Кудрявшинского» строг и «немилостив», к бездельникам, разгильдяям, и они-то жалуются, обвиняют его во всех грехах.
Однажды, раздосадованный какими-то препонами, воздвигнутыми «бюрократами» из Госбанка, Волков «кипел» в своём кабинете:
- Безобразие! Кровные совхозные деньги мы не можем использовать по своему, усмотрению. Будто эти бумажные души и крючкотворы лучше знают, что нужно сейчас хозяйству, а что не нужно. Не дождусь, когда переведут совхоз на самофинансирование. Скорее бы освободиться от всяких пут, постыдной зависимости от бесполезных инстанций...
Признаться, тогда я не придал значения этой в сердцах брошенной фразе. Вспомнил о ней лишь недавно, во время разговора на эту же тему с другим директором.
- Тяжкие приближаются времена, - сокрушался он. - Самоокупаемость, самофинансирование... Пойдём по миру с протянутой рукой. Нет, рано, рано нам вводить эти порядки.
Два мнения. Они полярно противоположны, потому что одно принадлежит думающему человеку, осознавшему суть происходящих в стране преобразований, а другое - заурядному временщику.
Хотел уж было поставить на этом точку, но вспомнил, что и прежде положительные публикации «Кудрявшинском» воспринимались в районе кое-кем, мягко говоря, с некоторым неудовольствием.
Что сказать по этому поводу? Не пора ли пересмотреть критерии оценок, ведь успехи «Кудрявщинского» говорят сами за себя. Тогда и Волкову будет легче.
А. МЕРЛЕВ, соб, корр. «Ленинского знамени». Фото А. ЩУРОВА.
