Продолжаем публикацию архивных материалов ветерана журналистики Ивана Тимофеевича Лесникова. Этот очерк был опубликован в «Липецкой газете» 17 февраля 1993 года. В нём журналист рассказал о катастрофе, происходящей в сельском хозяйстве. Материал сложный, проблемный, можно сказать, критический. Но он не только заставляет задуматься, но и помогает лучше понять условия, в которых оказались простые сельские люди после краха Советского Союза.
Один из областных руководителей рассказывал на днях: еду просёлком, смотрю бабы вилами из мёрзлого скирда солому в тракторную тележку дёргают. Ну, думаю, много они вилами не надёргают, тут бы фуражир надобен с грейферным погрузчиком. И потом: почему бабы, где же мужики? Сколько корма после этого получат колхозные бурёнки? По былке на голову?
Так оно и оказалось, в чём мой собеседник убедился, завернув на колхозную ферму. Бурёнок потчевали в основном силосом, причём кислым, потемневшим, от чего животные перебаливали. Концентраты, сено, солому давали внатруску. Плохо было и с водопоем. Бросались в глаза беспорядок, заброшенность.
Прояснилась и ситуация с мужиками. Прежде-то они начинали пить с обеда, а к вечеру опохмелялись. А теперь заливают уже с утра и с обеда начинают «лечиться». Ну, какие из них работники? Самостоятельность теперь в колхозе, свобода. Такие они сегодня, порядки. Утрирую, конечно, заключил руководитель. А, в общем-то, положение дел с бурёнками хоть плачь.
И впрямь ведь хоть плачь. Скот зачастую держат впроголодь, неухоженным. И бьют, как никогда не били, не задумываясь, что сокрушают. Чтобы вырастить корову, требуется, как минимум, 5-6 лет, по нынешним ценам - миллион рублей. А теперь вооружитесь карандашом и прикиньте, сколько потеряли в прошлом году хотя бы задонцы, забив добрую тысячу бурёнок? Причём далеко не худших. Не спорим, и выручили за них немало. Но как восполнить те потери, что происходят из-за недобора продукции? Ведь каждая корова, что ни год, приносит телёнка. За три последних года в области недосчитались тридцать с половиной тысяч коров. Таким образом, даже при прошлогоднем, явно низком надое в общей сложности недополучено примерно семьдесят тысяч тонн молока, десятки тысяч тонн мяса. Однако не торопитесь бросать карандаш. Потери этим не исчерпываются.
Побывал я как-то в одном из колхозов, реорганизованном в товарищество с ограниченной ответственностью. Председатель, человек уже пожилой, просидевший в своём кресле четверть века, всегда гордился тем что, сумел с помощью специалистов сформировать в сравнительно короткий срок превосходное стадо бурёнок. Спрашиваю, сколько сейчас доят в день. Полтора килограмма, со вздохом роняет председатель и добавляет: а кому оно нужно-то сегодня, молоко? Потом, спохватившись, принялся названивать в район на молзавод. Чуть не со слезами умолял принять надоенное накануне - не в овраг же сливать. Но тщетно, последовал отбой. В который уже раз. Одни затоварились, другие предлагали такую цену, что впору и впрямь слить в овраг. Рынок показывал, что называется, зубки. И председатель лишь вздыхал да охал. И у себя ведь переработать молоко негде. Да и где потом хранить продукцию?
Не в пример хозяйству, о котором речь шла начале, здесь, у старика, раньше бывало, не попьянствуешь, не нарушишь дисциплину. А теперь, слыханное ли дело, сено с соломой буквально за забором фермы, а бурёнкам и былки, случается, не перепадает. То скотники прогуляют, то доярки поленятся. И всё сходит с рук. Председатель, а вслед за ним и бригадиры, специалисты на всё закрывают глаза.
Достаточно ныне в колхозе концентратов. Но и их придерживают. На продажу. Так выгоднее, чем перегонять на молоко. И тут рынок наш, несуразный рынок, тоже режет без ножа. Скормил килограмм - 15 рублей, три килограмма - 45 рублей. А там ещё и другие корма, которые тоже ныне влетают в копеечку. Там зарплата, амортизация, накладные расходы. И в итоге расходы на производство и реализацию молока далеко не покрываются выручкой за него, включая дотацию. Естественно, что при таком положении дел, чем меньше производится молока, тем лучше. Не удивительно, что бурёнка после этого попала в немилость, даже на подворьях, где она испокон считалась кормилицей.
Престиж бурёнки на подворьях ещё велик. И если на общественных фермах число бурёнок, как уже говорилось, идёт на убыль, то тут, наоборот, оно растёт. Тем не менее, цена им ныне не та, что прежде. Рассказывают, в одном из хозяйств при его реорганизации в счёт паёв с фермы по дворам разобрали коров. И перерезали. Короче, нелёгкие дни переживают сегодня бурёнки. Число коров в области за последние три года упало с 204 до 173 тысяч, годовые надои снизились с 2861 до 2205 килограммов, а валовое производство молока сократилось с 649 тысяч до 456 тысяч тонн. Страшнее всего при этом, пожалуй, то, что разрушается генетический потенциал маточного стада. Как же в таком случае мы будем навёрстывать упущенное?
На днях попалась в руки листовка объединения «Демократический выбор». Заморозим цены - за горло схватит дефицит, пугает листовка и разражается такими вот стихами:
Что стране страшней измены?
Дурака надутый вид.
Заморозил Сталин цены
Появился дефицит.
Где чего дают - там давка.
Импорт весь из-под прилавка.
Нашли, как говорится, чем пугать. При такой политике, как сейчас, при таком рынке, как у нас, ведь и молоко скоро пойдёт за импорт из-под прилавка. Ведь и сегодня уже не купить настоящего творога, сыра, ряженки. Да и молоко со сметаной всё с водичкой, всё голубое.
Иван Лесников
