Территория современного Воловского округа в годы Великой Отечественной войны дважды находилась в оккупации. Сначала с ноября по декабрь 1941 года, потом – с июля 1942-го по январь 1943-го. Нацисты не церемонились с мирным населением, демонстрируя всю жестокость, на которую только были способны. И поэтому, чем-то провинившихся людей отправляли в концентрационный лагерь, организованный в деревне Шатилово. О тех страшных событиях - в материале Елены Болотских.
В 2024 году Липецкий областной суд признал геноцидом преступления нацистов в годы Великой Отечественной войны на территории региона.
По поручению Президента РФ с февраля 2019 года Генеральной прокуратурой России совместно с заинтересованными ведомствами реализуется проект «Без срока давности», цель которого — сохранение исторической памяти о трагедии мирного населения СССР — жертвах военных преступлений нацистов и их пособников в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.
По искам прокуроров на основании архивных документов и материалов уголовных дел судами регионов, оккупированных в годы войны, геноцидом признаны бесчеловечные и не оправданные военной необходимостью преступления, совершённые нацистами, которые повлекли многочисленные человеческие жертвы, разграбление и уничтожение имущества, угон населения в неволю.
C 16 по 25 июля 2024 года такой суд проходил в Липецкой области. Его итог — 36 томов дела, в которых собраны документы и свидетельские показания, подтверждающие факты преступлений в период первой и второй оккупаций в 11-ти захваченных фашистами округах современной Липецкой области. Для липчанки Валентины Зубковой трагические события, происходившие в годы войны в Шатиловском лагере деревни Ивановка Воловского округа (Шатилово — бывшее название деревни), особая страница в истории её семьи.
Мы познакомились в январе 2013 года во время митинга по случаю 70-летия трагедии в Шатиловском лагере. Тогда я впервые узнала о её бабушке, Фёкле Полуниной, уроженке Тербунского округа, попавшей в лагерь в декабре 1942-го из-за подозрений в сборе разведданных.
Об этой женщине многие жители Ивановки знали и слышали, кто-то до сих пор помнит её из детства: долгие годы вплоть до 1993-го (за месяц до своей кончины) Фёкла Стефановна приезжала в школу, привозила конфеты, яблоки, печенье для поминовения души убиенных узников — 26 января 1943 года их было около двухсот. Внучка дословно приводит воспоминания бабушки: «Лагерь был организован оккупантами в колхозной конюшне, неподалеку — немецкая комендатура. На первом допросе Фёклу сильно избили: враги не верили, что ходила по окрестным деревням в поисках еды. Её, истощённую и замёрзшую, бросили в конюшню, где были женщины, подростки, пожилые мужчины, два лётчика.
26 января 1943 года, когда началась Воронежско-Касторненская наступательная операция наших войск, немцы подожгли конюшню. Из последних сил узники выломали ворота, их встретили выстрелы автоматов и пулемётов. У Фёклы не было сил сопротивляться, она молилась и прощалась с жизнью, поскольку соломенная крыша прогорала и падала внутрь конюшни. Наступление Красной Армии сопровождалось сильнейшим артобстрелом. В стене конюшни образовался пролом (по всей видимости, её пробил осколок снаряда), через который несколько человек выползли наружу. Продолжали разрываться снаряды, вокруг — глубокие воронки. Переползая из одной в другую, бабушка добралась до крутого берега реки Олым, скатилась вниз и там сидела до тех пор, пока всё не утихло».
Через какое-то время Фёкла вернулась в село Яковлево Тербунского округа. Там ждали мать, дочери и дети её сестры Натальи, убитой осколком снаряда в первые дни войны на Донбассе, куда Фёкла приехала с родными ещё в конце 1930-х. Выпало и там побывать в фашистской неволе: жителей посёлка согнали в шахту, кормили початками кукурузы, воду пили ту, что текла по дну их «камеры». Груднички, сыновья Фёклы и Натальи, умерли, их тельца положили в ящик из-под снарядов, прикрыли тряпицей. Так и остались они незахороненными. Спустя время людям разрешили покинуть шахту, и семья к осени 1942 года вернулась в Тербунский округ, где вовсю шла вторая оккупация. Приютили чужие люди, а чтобы не умереть с голоду, Фёкла ходила по соседним селениям в поисках еды, пока не попала в лагерь.
Валентина Леонидовна не раз в разговоре со мной упоминала о том, что ей встречались люди, не верившие в историю Шатиловского лагеря, говорили: легенда. А она верила, что в архивах Курской области, к которой в годы войны относился наш округ, найдутся документы, подтверждающие обратное. Что и произошло благодаря поисковикам в 2020 году. А когда суд в 2024-м официально признал злодеяния фашистов в Ивановке геноцидом и вовсе с души упал камень. Волей случая и мне выпала не простая миссия участвовать в суде. Свидетельства очевидцев и их родственников, опубликованные в газете «Вперёд» (издание Воловского округа) в разные годы, также служили подтверждением фактов расправы нацистов над местными жителями. Ещё до суда я встречалась с людьми, чьи родные были узниками лагеря. Одну женщину Фёкла Стефановна помнила всю жизнь — Елизавету Баранникову (умерла в 1999 году).
Её дочь, Светлана Михайловна, жительница Волово, рассказала, что мама приехала в воловский край ещё до войны по распределению после окончания строительного техникума, родом из Тамбова.
— В 1934 году она познакомилась с будущим мужем, моим отцом Михаилом Васильевичем, который тоже по распределению после окончания института приехал из Воронежской области. В начале войны папа ушёл на фронт, а мама с двумя дочерьми, Людмилой и мной, переехала в село Нижнее Большое к нашей няне Серафиме Евтеевне Бачуриной. В годы войны мама работала там в колхозе. В лагерь попала по доносу местного старосты и пробыла там около трёх месяцев. Говорила, что узники находились в конюшне, есть было нечего, зимой холодно. А она плакала и плакала, и застудила глаза, что осталось с ней на всю жизнь. В лагере познакомилась с Фёклой Полуниной. При отступлении фашисты подожгли конюшню, люди пытались из неё бежать. Фашисты бросали им вслед гранаты. Маму осколками ранило в ноги, валенки были полны крови. Там же с мамой была ещё одна женщина по имени Мария. Её тоже сильно ранило. Она жила у нас на Большом до лета, а потом вернулась в Воронеж. Фамилии её не знаю. А Фёкла Стефановна не раз приезжала к нам в гости. Когда она вспоминала о тех днях в Шатилово, мама плакала, так тяжело ей было об этом говорить. После войны она ездила в город Курск, где был суд над тем старостой, — рассказала Светлана Михайловна.
В №64 от 30 мая 2013 года жительница села Нижнее Большое Татьяна Руднева на страницах «Вперёд» рассказала о деде Егоре Шумском. В лагерь попал по доносу: он одним из первых вступил в колхоз, работал там бригадиром, за что фашисты по считали его партизаном и забрали в Ивановку. 26 января 1943-го Шумские узнали: Егор Иванович в лагере, ранен в обе ноги. Об этом его родным рассказала вышеупомянутая Елизавета Баранникова. Ефросинья, супруга Егора Ивановича, с дочерью и сыном отправились в лагерь. Какие-то люди медленно ходили по лагерю, собирая то ли мёртвых, то ли живых. Несколько человек, истекая кровью, стонали. Вокруг много колючей проволоки, тлеющие брёвна, грязный снег, смешанный с кровью... Шумские нашли мужа и отца живым, но обессиленно висевшим на колючей проволоке: вероятно, зацепился, когда пытался выбраться.
Анна Петрова из села Нижнее Большое поделилась, что в лагере был муж её тети, Яков Тимофеевич. Он попал туда вместе с Елизаветой Баранниковой, где они «сидели в сарае над каким-то оврагом» (имеется в виду берег реки — Авт.) Сколько они там пробыли, Анна Григорьевна точно сказать не может. Из рассказов дяди помнит, что когда узники услышали стрельбу, гул самолётов, то поняли: освобождение близко. Фашисты подожгли конюшню. Люди стали раскачивать ворота, надавили на них, и они открылись. А оккупанты расстреливали людей из пулемета. Те, кто выскочил первым, падали замертво. А Елизавета Петровна, Яков и какой-то лётчик скатились в овраг. Елизавету Петровну ранило в ноги, и мужчины помогли ей до браться домой.
В газете «Вперёд» 9 мая 1966 года была опубликована статья «В фашистском застенке». В ней речь о том, что летом 1942 года фашистским войскам удалось потеснить части Красной Армии. Три дня сражались воины за деревню Хавань. В самый разгар боя экипаж одного из танков выбыл из строя, нацисты забрали советский танк себе. Местные жители, 14-летние Миша Рогов и Коля Князев, незаметно пробравшись к танку с ломом и молотком, разбили внутреннее управление машины. Детей оккупантам выдал местный полицай. Они подверглись пыткам, избиению, на седьмой день их связали и увезли в концлагерь. И хотя в статье нет ни слова о том, где это происходило, по описанию можно предположить, что речь идёт о Шатиловском лагере.
— Стены и потолок были обнесены колючей проволокой. Внутри грязь, перемешанная с отбросами и навозом. В пищу давали 100 граммов хлеба, испечённого из отходов, приготовленных для скота, две кружки воды и маленькую дозу просяного бульона. В подстилке завелись черви. Когда Красная Армия стала подходить к месту нашего заключения, изверги облили лагерь горючим и подожгли. Пламя огня уже коснулось людей. Одежда на многих стала загораться. Не помня себя, заключённые сорвали ворота и бросились бежать, а фашисты застрочили из автоматов и бросали гранаты в толпу бегущих. Мой друг Коля, сражённый немецкой пулей, остался лежать в огне пылающего лагеря, — рассказывал спасшийся Миша Рогов.
В декабре 2024 года не стало 88-летней Веры Еременской. Сколько лет подряд она радовалась встречам с Валентиной Зубковой, старшим преподавателем ЛГПУ имени П.П. Семёнова-Тян-Шанского, которая привозит сюда студентов и коллег с 1996 года, выполняя данное бабушке обещание не забывать это место и рассказывать о нём другим.
Бабушка Вера тоже была участником судебного слушания. Вспоминала, как нацисты её, тогда ещё ребёнка, с родными выселили из дома, они были вынуждены жить у родственников, дом которых располагался напротив конюшни. В ней немцы держали взаперти мирных жителей. Мама Веры тайком носила варёную картошку в конюшню и через подкоп передавала её запертым там людям. Из рассказов мамы Вера знала, что нацисты заживо сожгли находившихся в конюшне жителей деревни.
Вера Еременская и её супруг Виталий Кириллович указали предполагаемое место гибели узников, когда летом 2023 года сотрудниками Липецкого областного краеведческого музея при содействии регионального поискового движения и клуба «Неунываки» была организована экспедиция в рамках проекта «Без срока давности». Старший научный сотрудник музея Андрей Лакизюк (тоже один из участников судебного процесса) узнал о лагере от Валентины Зубковой. Благодаря ему и его коллегам были инициированы экспедиции. И вот уже рядом с памятником погибшим узникам за последний год появилось два захоронения.
Летом 2023 года обнаружены останки двух женщин в возрасте 40-49 лет и 50-59 лет, мужчины 20-29 лет, подростка 15-18 лет и фрагмент скелета пятого человека (по обнаруженным частям армейской одежды и обуви советского производства предположительно красноармейца).
В мае-июне 2024-го были найдены останки военнопленных красноармейцев и подростка в возрасте до 18 лет. Причиной их гибели стали огнестрельные ранения в голову. Работа по обнаружению останков будет продолжена. На судебных заседаниях были озвучены и факты геноцида над местными жителями в селе Вышнее Большое, когда в декабре 1941 года на цисты сожгли заживо более 50 человек. Об этой трагедии газета писала не раз.
В №12 от 28 января 1975 года газеты «Вперёд» приводятся воспоминания тракториста Ивана Пикалова: «…Войти в сгоревшую хату жители смогли только через день, когда отступили немцы. На печи сидел мальчонка лет девяти. На голове чугунок, видимо, думал так спастись. Дотронулись до фигурки — рассыпалась. Так и не смогли собрать даже остатков. Только серый пепел лежал толстым слоем…»
У жительницы села Нижнее Большое Валентины Солдатовой в том огне погибли два дяди Михаил и Иван Гришановы. В деревне Емильевка живёт Валентина Руднева, невестка Дорофея Руднева, который чудом спасся в том пожарище.
Он был одним из приглашенных на открытие обелиска «Факел» в память о сожжённых земляках в мае 1967 года. Немало фактов о том, как нацисты обращались с населением воловского края и других округов, были озвучены на суде благодаря свидетелям оккупации, экспертам, историкам, краеведам, были рассмотрены секретные архивные документы. Суд постановил: «Руководствуясь статьями 195, 198, 263, 268 ГПК РФ, суд решил заявление прокурора Липецкой области удовлетворить, …признать установленные и вновь выявленные преступления, совершённые в период Великой Отечественной войны на территории Липецкой области (до 6 января 1954 года — Курской, Орловской, Воронежской областей) военными преступлениями и преступлениями против человечности».
…В канун Дня Победы студенты и преподаватели ЛГПУ посадили на месте Шатиловского лагеря берёзы и сирень в знак мирной жизни и как напоминание о мирных днях для любого поколения. На Вышнем Большом также отчаянно в небо тянется обелиск-факел. Поиски неизвестных фактов военного времени продолжаются…
Елена Болотских, корреспондент газеты «Вперёд»
Фото автора и из архивов героев публикации
