С исторической точки зрения событие недавнее. Приехав к родителям жены уже достаточно взрослым мужчиной, я, работавший капитаном судна, изведавший и сибирские морозы, и горные реки, и «прелести» кругосветных плаваний под парусами, был готов не ударить лицом в грязь перед любопытствующими односельчанами своей избранницы.
За щедрым деревенским столом я проявил свои лучшие качества, пока в расслабленном состоянии мы не пошли осматривать хозяйство родителей жены и её старших братьев. Здесь-то меня и ждала новая волнующая встреча.
В хлеву в одном ряду со свиньями, коровой, телёнком и быком стоял самый настоящий серого окраса с прилипшими к крупу кусками чего-то тёмного конь! Самый настоящий! Появился шанс восстановить потрёпанную репутацию всадника после неудачной попытки много лет назад. Это будет моей третьей версией верховой езды за всю мою безлошадную жизнь.
Наутро при лёгком морозце статные братья жены вывели «богатырского» коня на двор. Он щурился от яркого солнца, переступая то передней, то задней парой ног. Как и во втором жизненном случае, этот конь тоже о седле давно забыл. От конных прогулок он, видимо, тоже отвык, ибо в суматохе крестьянских дел из сарая его давно не выводили. Всё это страшно меня смущало. А вдруг, он ошалеет от радости.
Как в сказке про Конька-Горбунка, не успел я глазом моргнуть, а старшие братья жены уже держали жеребца под уздцы, приглашая в седло. Это был тот случай, когда галантность по отношению к дамам нашла отклик в моей душе, и я великодушно позволил жене первой опробовать застоявшегося коня. К моему удивлению, она легко, и даже грациозно, расположилась в седле, натянула поводья и быстро, перейдя с рыси в галоп, умчалась к окраине села. Я поспешил за ней к месту, где мы договорились устроить мои тренировочные заезды. Радовало обилие мягких снежных сугробов по обочинам дороги: вдруг пригодится.
Шальная молодость женщин проходит быстро. Пока я покинул посёлок, жена успела накататься. Пришёл и мой черёд. Приближаясь ко мне, она попросила выкинуть палку, которой я беззаботно помахивал, идя по дороге. Оказалось, конь нервно реагирует на подобные предметы.
Предвкушая обучение с любимым тренером, я взгромоздился на коня, принял гордую позу, но не учёл женского коварства. Небольшая ветка, с остатками засохших листьев, вдруг появилась в её руке.
За поводья я схватиться не успел. Конь рванул в сторону родного сарая со всей любовью к родному стойлу. Ругался я тогда нечасто, поэтому не сразу вспомнил нужные к случаю слова и, вцепившись в луку седла, молча мчался, доверившись судьбе. Метров через сто я понял, что ещё не упал. Выпрямился в седле, и, делая вид, что под пальцами, вцепившимися в край седла, есть поводья и что я управляю ситуацией, позволил себе даже кивнуть паре сельчан, оказавшихся на пути моего скоростного заезда.
Страх пришёл позже, когда я догадался о конечной цели моего скакуна. Уютное стойло в сарае с низкой притолокой дверного проёма ждало своего пожирателя сена. Как инженер по первому образованию я сразу понял – седло-то пройдёт…
Спасибо добрым хозяевам. Не стали морозить сарай и прикрыли дверцу. Во дворе я не вылетел из села при резком торможении. Слез не спеша, солидно. Вскоре и счастливая жена подошла.
А наутро, по деревне, разлетелся слух, что жених то «еённый» - знатный казак - лихо по селу пронёсся.
Роман Смирных, село Конь-Колодезь Хлевенского округа
