В марте 1944 года, через несколько дней после освобождения от немецко-фашистских оккупантов древнейшей русской столицы Новгорода, туда приехали Михаил Васильевич Куприянов, Порфирий Никитич Крылов и Николай Александрович Соколов. Они к этому времени под общим псевдонимом «Кукрыниксы» работали почти двадцать лет, и их замечательные совместные произведения — рисунки, карикатуры и плакаты - хорошо знала вся страна.
С самого начала Великой Отечественной войны их искусство преобразилось, поднявшись на ещё более высокую ступень. Теперь их плакаты, карикатуры в газетах и даже картины знал весь мир. Американский художественный критик Краус справедливо писал в годы войны про работы Кукрыниксов: «Эти произведения, распространённые сейчас по всему земному шару подчас поражают нас, ожидавших встретить в них известную, пускай необходимую, простоту, своей удивительной тонкостью. Эти русские мастера вкладывают в свои произведения не только ненависть, которой западные художники ещё не научились, несмотря на бомбы, падавшие им на головы, но и поразительное чувство действительности и сурового юмора. Именно это чувство делает эти произведения образцами подлинного мастерства, бесконечно более высокого, чем продукция их врагов, одушевлённых одной только злобой».
Новгород был разрушен и пустынен. «Мы приехали, когда в городе было всегодва человека, - секретарь горкома партии и секретарь горкома комсомола, - рассказывали художники. - Мы долго ходили по пустынному городу. В Кремле нас поразило необычайное зрелище: на белом снегу лежали огромные чёрные, как бы обуглившиеся фигуры людей. Мы сразу даже не поняли, что это. Оказалось, это валялись бронзовые фигуры новгородского памятника «Тысячелетие России», размонтированного фашистами для отправки его в Германию. Каждая фигура была пронумерована крупной белой цифрой, а их там было более ста. Но гитлеровцы так стремительно бежали из Новгорода, что им было уже не до памятника».
Глядя на эту страшную картину на фоне новгородское кремля, Кукрыниксы решили воссоздать на большом полотне преступления оккупантов перед их поспешным бегством из города. Но особенность искусства Кукрыниксов, в частности, состояла в том, что оно всегда вызывает не одну, а несколько разных ассоциаций. Эта особенность связана с многоплановостью задачи, которую каждый раз решали художники при исполнении отдельной работы. Так и в этой картине - остановившись перед ней, мы не только проникаемся священной ненавистью к фашизму, но восхищаемся вечной красотой творений древнего русского зодчества, а вместе с тем всё сильнее и сильнее преисполняемся ощущением незыблемости и бессмертия нашего народа и его многовекового труда.
Посмотрим, как это было достигнуто. Ныне картина «Бегство фашистов из Новгорода», которую в своё время оценили как «лучший в мировом искусстве пейзаж разрушения», находится в Русском музее в Ленинграде. Ширина картины 229 сантиметров, высота 198. На ней изображена центральная площадь Новгородского кремля во время последних боёв в городе. Занесённая невысокими снежными сугробами, она просматривается примерно на сорок-пятьдесят метров в глубину - на этом расстоянии от зрителя площадь в центре и справа замыкается величественной громадой софийского собора, увенчанного четырьмя шлемовидными куполами. Основание собора, частично заслонённое сугробами, словно делит картину по горизонтали пополам. Слева к собору примыкает высокая кремлёвская стена с арочным проёмом в пылающую глубину, а ещё левее к нам протягивается стена полуразрушенного двухэтажного дома с выбитыми стёклами. Перед домом и справа от него мечутся в панике гитлеровские солдаты в серо-зелёных шинелях с факелами и канистрами в руках. Дом уже облит бензином, но слышимые где-то справа, совсем рядом, раскаты советских орудий заставляют спешить. На той стороне площади, перед собором, накренясь перед порогом у арки, справа налево мчится последний немецкий грузовик. Кузов его набит уцелевшими фашистами. Сейчас он свернёт к нам, и, обогнув дом, скроется за левым краем полотна — а через минуту-другую справа на площади появятся воины-освободители.
Фашисты пытаются истребить, уничтожить национальные святыни. Но не их ублюдочные фигурки похожие на чёрных тараканов рассыпанных на светлом фоне, занимают внимание зрителя. Багровое пламя полыхает на задних планах, над кремлёвской аркой, слева от собора: гигантские его языки, подхваченные дующим справа ветром, лижут небо, сплошь затянутое густой пеленой тумана, дыма и копоти, и прорываются до верхнего края изображения; им вторит вспыхнувший огонь в помещениях второго этажа обречённого на гибель дома слева. Тёмные тени и отблески пламени окрашивают грязную, изъезженную машинами и танками дорогу от арки к зрителю; зловеще поблёскивает сиреневыми отсветами находящаяся справа от дороги заснеженная площадь. Здесь на первом плане, в нескольких шагах от зрителя, во всю длину полотна разбросаны чёрные куски памятника тысячелетию России. Страшны в гневе бронзовые лица поверженных Петра Первого, Пушкина, Суворова. Поверженных, но не побеждённых. Напряжённо поднимают они к небу свои металлические, искалеченные бандитами головы и руки, утверждая близость часа возмездия. Всё сделали оккупанты, чтобы сокрушить наш великий народ и его славу. Погубили миллионы советских людей, стёрли с лица земли множество городов, уничтожили прекрасные здания и монументы, ограбили музеи и житницы, спалили книги и рукописи. Но всё равно проиграли, и страна стала из руин ещё боле прекрасной и могучей.
На втором плане, слева, у поворота, мы видим чахлое, чудом уцелевшее деревцо, а справа - оставленный впопыхах среди снежный заносов немецкий миномёт, ствол которого направлен навстречу наступающим воинам Советской армии: но стрелять уже некому - орудийный расчёт позорно бежал. На третьем плане выступает главный герой панорамы храм Новгородской святой Софии.
Его архитектура величава и прекрасна, она преисполнена нежной и трагической красоты и в то же время суровой богатырской силы. Контур храма предельно ясен - внизу волнистая линия сугробов, по бокам строгие вертикали; этой простоте наверху противостоит затейливая линия видимого горизонта, образованная границей неба и четвёркой мощных и в то же время стройных куполов, установленных на широких белых барабанах (пятый купол, заслонённый,не виден). Светозарность деталей софийского собора и весь он в в целом словно наступают на зрителя из глубины правой половины картины, манят к себе, обволакивают его волнами любви к Родине.
То, чего не могли сделать когда-то татаро-монгольские ханы, не вышло и у современных варваров. Гитлеровцы жгли собор, взрывали, расстреливали из орудий - над аркой слева мы видим большую рваную выбоину от снаряда, обнажившую кирпичную кладку. Но храм остался цел. Окружённый начавшимся адским ураганом и огненными сполохами, утратив золотую обшивку куполов (у второго справа, самого главного и высокого купола вместо блистающего покрытия мы видим лишь просвечивающий железный каркас), собор твёрдо стоит на родной земле как олицетворение героической славы России. На фоне тревожного дымного неба, прорезанного багровыми трещинами огня, белокаменный храм излучает мерцающий, трепетный свет - но это не отражение пожара, а ясный, тёплый, почти белый свет солнца. Справа и слева бушует огонь, черна от жара и гари дорога, по которой бегут навстречу к нам фигурки оккупантов с чадящими факелами в руках. Но стены собора с вертикальными выступами и их закругляющимися наверху закомарами белей снега, в этом дымном грохоте он кажется удивительно прекрасным и чистым. Семь столетий назад храм Софии осенил на ратный подвиг Александра Невского; он же встретил его могучим звоном колоколов после победы над германскими псами-рыцарями, нашедшими смерть на дне Чудского озера.
Кукрыниксы ещё раз подчеркнули эту великую силу русского каменного богатыря. «Вы стали всемирно известной силой в общей ненависти людей к фашизму, - писал Кукрыниксам в конце войны их старый друг, американский художник Рокуэлл Кент. - Пусть одобрение мира даст вам ещё больше уверенности и силы!»
Мы смотрим на картину не отрываясь. Мы знаем - никому не уничтожить славы русского народа.
Анатолий Вержбицкий
Источник изображений: wikipedia.org
